Скромное обаяние буржуазии: фильмы Франсуа Озона, которые определяют его стиль
Ко дню рождения французского смутьяна Франсуа Озона кинокритик Антон Фомочкин собрал пять лучших (и, по совместительству, любимых) фильмов режиссера
15.11.2026


Озон подходит под каноническое представление о парижанах. Импозантный (именно это слово, будто бы выуженное с антресоли), интеллигентный, с декоративным шарфом, который в промозглую погоду превращается в предмет первой необходимости. Так глянешь — с виду обыкновенный бо-бо, по вечерам тянущий бокал белого на веранде бистро. Такой и нахамит искусно, и про актуальный дискурс газетных передовиц порассуждает не хуже штатных колумнистов.
Главное в Озоне — нечто исконное для французского самосознания: с одной стороны, искренняя озабоченность вопросами свободы, равенства и братства (национальный девиз Республики. — Прим. «Фокус Мода»), с другой — сентиментализм, позволяющий видеть красоту в дурном и неприглядном. Как писал Бодлер:
«И есть торжественный, развратный аромат —
Слиянье ладана и амбры и бензоя:
В нем бесконечное доступно вдруг для нас,
В нем высших дум восторг и лучших чувств экстаз!»
Развратное и лучшее. Торжественное и порочное. Все эти дуальные шерочки и машерочки рука об руку играют в ладушки в фильмах Озона, как двойники в «Двуличном любовнике», утоляют аппетиты героини Марины Вакт как человеческой заботой, так и звериной страстью. Возможно, фильмы в подборке слегка не отвечают важной ипостаси Озона как анфан террибля, декадента, провокатора и хулигана. Именно с таким реноме режиссера он занял нишу «народного» для продвинутых российских кинолюбителей нулевых и долгое время оставался здесь едва ли не популярнее, чем на Родине. Тем не менее фильмы, о которых мы поговорим, отражают непоколебимое мелодраматическое начало Озона, позволяющее высматривать что-то чувственное (в диапазоне от унизительно-жалкого до платонически осознанного — словом, до чего только любовь не доводит), как в детективных опереттах, так и в экранизациях экзистенциальных отповедей Альбера Камю.
«8 женщин»
Прошло вот уже больше 20 лет, а «8 женщин» остаются непоколебимой скрепой, позволяющей познакомить с творчеством смутьяна Озона свою маму или даже бабушку (в иных случаях, правда, придется объяснять цимес других его куда более трансгрессивных драм). Сборник не только музыкальных хитов, но и знаковых для французского кино лиц объединяет в кадре несколько поколений икон вроде Денев и Ардан, инженю Ледуаен и Сенье, хищницу Беар и матриарха Дерье. Великая Мари Лафоре пела: «Мой друг, моя любовь. Когда я пою, то это для тебя. Мой друг, моя любовь. Я не могу жить без тебя». Без этой культурной памяти не сдюжит и сам Озон, вмещая весь свой щенячий восторг от див, их танцев, песен, стенаний и пощечин в незамысловатый сюжет, который сгодился бы и для штатной антрепризы.
Вопрос вкуса: нужен недюжий талант, чтобы сделать из бульварного материала культовый (анти)детектив про женщин на грани тихого буржуазного плача. Редкий оммаж (то Дугласу Сирку, то Райнеру Вернеру Фассбиндеру), который сам стал шинелью для будущей генерации сентиментальных стиляг, которые тащатся по хитам парижского ретро FM и эстетически млеют перед цветником актрис. Пошлое (лишь в пересказе) сравнение подкреплено вступительными титрами, где каждой диве фигурально выдано по бутону.


«Что случилось осенью»
Бабушка (не)чаянно угощает гостящую у нее конфликтную дочурку собранными в ближайшем лесочке грибами. Пережив сильнейшее отравление, и без того рассерженная женщина зарекается отдавать ребенка на каникулы в заботливые бабушкины руки. Вскоре судьба курьезно разрешает эту историю, предпочитая сторону старших.
Еще одна внезапная озоновская деконструкция детектива, предполагающая головоломку не дедуктивного, а морального толка. Прямая иллюстрация пословицы «не было бы счастья, да несчастье помогло» обладает вайбом все той же бабушкиной житейской мудрости, совершенно не вписывающейся в общие нравственные императивы. Так, по сюжету оказывается, что милейшая пенсионерка Мишель (Элен Венсан) и ее чуткая товарка Мари-Клод (Жозиан Баласко) — бывшие куртизанки. Именно травмы безрадостного детства и триггерят отравившуюся Валери (вновь Сенье, но уже в качестве суматошной родительницы), которую начинает в прямом смысле тошнить от собственной матери. Озон в режиме «слушаем и не осуждаем» задает настолько неразрешимые — и при этом обескураживающие своей интонационной нежностью — вопросы о том, что такое хорошо, что зрителю оказывается проще избежать нежеланных ответов и самому приобщиться к злополучному грибному рагу. Злая ирония в том, что Озон разрешает «Осень» в нарочито телевизионном формате, словно направляя эту загадку прямиком в жерло дневного телеэфира — для ровесниц Мишель и Мари-Клод.


«Молода и прекрасна»
Молодая ученица лицея Изабель (Марина Вакт), тоскуя в буржуазных, а оттого огорчительно нормативных условиях собственной юности, не познает с первым парнем щемяще желанной нежности и любви. В сердцах — на самом деле, при внешней отрешенности нам остается лишь догадываться о кипящих во вчерашнем подростке страстях — девушка регистрируется на ресурсе, где обитают мужчины, сулящие вознаграждение за сопутствующее рандеву.
Тончайшее кино про расцвет (вновь, стоит извиниться за поэтику цветочных бутиков, но иначе не приходится) женского начала, обманчиво вызывающе — начиная с загоревшей макушки и следуя до пят актрисы Вакт. Учитывая развод и наличие в сюжете отчима Изабель, может показаться, что эскортное наитие героини — следствие заурядного daddy issues. Однако «Молода и прекрасна» — кино про отсутствующую фигуру матери, которая могла бы утешительно разделить ее печали, а не сокрушаться, что недосмотрела пятнышко золы в греющем спокойствии семейного благополучия. Нужное начало Изабель находит, лишь встретив вдову почившего на ложе (во время очередного оплачиваемого рандеву) клиента. Важная для кинематографа Озона актриса Рэмплинг, воплощающая женскую мудрость, лишь сочувственно принимает молодую и прекрасную девчонку. Но и этого оказывается достаточно, чтобы пройти не только телесную, но и душевную трансформацию. Такая она, весна, — буквально: новое самосознание рифмуется у Озона со сменой времен года. По пальцам можно перечислить, кто умеет так литературно складывать образы и слова, не слывя при этом косноязычным пошляком.


«Ангел»
Вновь ложная тревога — в тени «ангельских» крыльев нетрудно обмануться, приняв эту фигуру за один из наиболее конвенциональных и традиционных фильмов Озона. Ко всему прочему, он еще и велеречиво костюмный — намекая на тон и пафос большого романа.
Литература (один из вожделенных фетишей Озона, достаточно посмотреть другую картину о превратностях писательства — «В доме») играет фундаментальную роль и в судьбе Энджел Деверелл (Ромола Гарай), молодой провинциалки с буйной и безвкусной фантазией. Направляя свою неуемную страсть разбрасываться словами в «дело», героиня начинает сочинять любовную прозу, расходящуюся огромными тиражами и тешащую таких же наивных дурилок, как и она. Казалось бы, What a beautiful life: на несметные гонорары можно купить и райские кущи (поместье так и называется — Парадизо), и взаимность художника-неудачника с лицом Майкла Фассбендера. Но деньги не смягчают долю творческого человека, который не знал горестей и неудач. Хороша та литература и искусство, которые выстраданы (и познаны автором). Хороша та жизнь, что не спроецирована и обеспечена дурными книжонками. Красивая мелодрама на грани китча, которую легко принять за чистую монету, словно это и правда один из романтических томов условной Энджел Девернелл.


«Отчаянная домохозяйка»
Еще один реверанс перед экранным наследием Катрин Денев — на этот раз персональный. Прима играет Сюзанн, супругу (и, по совместительству, часть декора) оскотинившегося руководителя фабрики по производству зонтов (конечно же, Жерар Депардье). Когда на производстве стартует стачка, руководителя за грудки хватает «удар». Пока неверный благоверный отлеживается в больнице, его жена берет управление рабочими на себя и мягкой силой не только утешает бунт, но и находит управленческое применение самой себе.
В оригинале название фильма, конечно, оказывается куда более жестоким к титульной домохозяйке — «potiche» в прямом переводе означает вазу. Но из предмета утвари Сюзанн к удовольствию зрителя превращается в ключевой элемент декора жизни приближенных и заводчан, который ни много ни мало задает тон всей комнате. Формально Озон осуждает патриархальное невежество 70-х. На деле — это и укол (зонтиком, ха-ха) в современные стереотипы, и очередная история про внутреннюю трансформацию героини, обнаружившей в себе неисчерпаемый девичий источник. Ну и Денев/Депардье по старой памяти чудесно органично разыгрывают цветастый ретро-фарс.


Добавьте «Фокус Мода» в приоритетные источники Google.
Источник фото: Легион-медиа, Getty Images, архивы пресс-служб (Gaumont Film Company, «Вольга», Why Not Productions, Wild Bunch)
















