Небезразлично безразличный контрол-фрик. Фильмы Дэвида Финчера — от худшего к лучшему

10 место — «Чужой 3», 1992

Ксеноморфы, не знающие родства

Триквел похождений неунывающего Элиена — готового следовать за своей бести Эллен Рипли (Сигурни Уивер) хоть в огонь, хоть в воду — куда приятнее представлять, основываясь на вводных сюжета, нежели смотреть. Вероятно, раскадровывать и работать с дизайном самому Финчер было интереснее, чем мучиться на площадке с бесконечными продюсерскими правками, поскольку в будущем «Чужой» стал для него поводом для регулярных мигреней. Это выстраданное «дитя» обладает и режиссерской мыслью, и завлекательным концептом (тюремная планета, фанатики, сугубо мужской коллектив супротив смертостойкой Рипли), но его главная ценность скорее контекстуального толка. Именно Финчеру нужно отдать должное за перестройку генома сериала и его возвращение к ридли-скоттовским вайбам после того, как Кэмерон попытался превратить космический хоррор в бравый морпех-боевик.

9 место — «Игра», 1997

Что наша жизнь…

Миллионер с по-голландски аристократической фамилией Ван Ортон (Майкл Дуглас) получает в подарок право на участие в некоей «Игре», которая должна добавить в его буржуазные будни острых ощущений. Когда богач через несколько дней очнется в гробу где-то под Тихуаной, эмоций и правда будет хоть отбавляй. Этой работой Финчер также остался слегка недоволен, сетуя на то, что до съемок они так и не продумали третий акт, — не соврал. На уровне фабулы «Игра» опередила свое время, заслуживая какого-нибудь эссе на тему создания поп-культурного фундамента для условной «Игры в кальмара» и других экранных реалити-забав для богатых. На практике, двигаясь по этому квесту, по истечении первых 70–80 минут упираешься в бетонные комнаты, из которых не успели сделать павильоны, наскоро расставив по углам шведские стенки. Зато традиционно органичен артист Дуглас — в 90-е он был королем амплуа «хорошо сидящий пиджак ввязывается в авантюры».

8 место — «Зодиак», 2007

Натальная карта

Анонимный душегуб после убийства влюбленной парочки начинает спамить в редакции газет зашифрованными полотнами, увещевая, что продолжит изуверствовать, если не окажется на первых полосах. Дело «Зодиака» особенно взбудоражит двух сотрудников San Francisco Chronicle — опытного, но пьющего Пола Эйвери (Роберт Дауни-младший) и молодого-зеленого карикатуриста Роберта Грейсмита (Джейк Джилленхол). Для последнего доморощенное расследование станет обсессивным хобби, а сам маньяк — Моби Диком. Впрочем, не только для него. Изнурительные детективы про преступления, разгадка которых остается где-то за скобками, — далеко не новый жанр, но Финчер и здесь выступает трендсеттером. Именно на «Зодиаке» он, кажется, впервые окончательно перестанет интересоваться живыми людьми, изучая социопатию, психопатию и прочие обострения человеческого сознания — как под давлением обстоятельств, так и «от сохи». Метаморфоза Грейсмита в опухшего Чарли Дэя с мема про настенную конспирологическую доску — в самом деле, неприлично манит режиссера своей преданностью ремеслу. Большое кино? Да. Но с каждым новым разом Финчер будет проворачивать этот трюк все лучше и лучше.

7 место — «Бойцовский клуб», 1999

Кто ты? А я кто?

Двум главным литературным прохиндеям эпохи, слывшим в 90-х самыми модными парнями на манхэттенской деревне, почти синхронно, на рубеже миллениума удалось обзавестись важными для современной поп-культуры экранизациями. И «Американский психопат» Брета Истона Эллиса, и «Бойцовский клуб» Чака Паланика в своем экранном эквиваленте обрели славу благодаря мемам до появления этих самых мемов. И если сейчас условный «Грозовой перевал» не покидает инфо-поле благодаря тиктокам, то фильм Финчера вирусился почти что без сети. Задолго до рилсов Кристиан Бейл в дождевике с топором наперевес и невыспавшийся Эдвард Нортон зажили собственной сетевой жизнью. «Знаю ли я Тайлера Дердена?». Pixies на титрах. Ритуальное самоизбиение белого воротничка. Свод правил «бойцовского клуба». Чистое хулиганство — кураж которого, как и в случае с первоисточником, искупает нестройность картины. Когда Питт, Нортон и Финчер спустя пару десятилетий после премьеры будут с издевкой читать со сцены отрывки из негативных рецензий на «Клуб», «выносы» окажутся неправы лишь отчасти.

6 место — «Загадочная история Бенджамина Баттона», 2008

Наелся молодильных яблочек и спит

Будем честны — «конвенционально-возвышенный лямур-тужур сквозь века» материал не слишком удобный для Финчера, поэтому в его исполнении роман экс-танцовщицы со стремительно молодеющим кавалером развивается несколько вяло и отрешенно, словно сидишь у электронного камина — не греет, зато вайб комнате задает. Более двух экранных часов артисты античной выделки с печалью во взгляде не могут друг на друга насмотреться — пусть настоящая красота и внутри, но Брэд Питт с Кейт Бланшетт — это Брэд Питт с Кейт Бланшетт. Отдушиной Финчера становится аттракцион невиданного омоложения, который когда-то зафиксировал Фрэнсис Скотт Фицджеральд в одноименном рассказе. Питт-дряхлеющий. Питт на мотике. Питт-недоросль. По степени режиссерской бесстрастности — почти Animal Planet про окукливание гусеницы на обратной перемотке, только в сеттинге южной готики (по крайней мере, первую треть).

5 место — «Семь», 1995

Индекс Доу Джона

Важный момент по вырабатыванию режиссерского характера: пойди Финчер на компромисс с финалом, где вынудил бы двух сыщиков (Морган Фримен, Брэд Питт) переть через весь город, чтобы всех спасти, может, и не вышло бы в дальнейшем из него известного пакостника, снявшего «Бойцовский клуб». Однако нигилизм восторжествовал, и в кадре произошел тот самый каноничный анбоксинг, вдохновивший с десяток последователей и подражателей (впрочем, значительно робее). «Семь» — пример, когда все сложилось. И неоперившийся следак Питт со слезами на глазах терял любые надежды на экране едва ли не впервые в карьере. И Фримен после «Шоушенка» был на пике своего опекающе-отеческого амплуа. И сценарист Уокер, который впоследствии отполирует несколько стопок чужих сценариев (включая «Комнату страха»), больше уже не выступит точнее. При таких ресурсах Финчер не мог не поверить в себя.

4 место — «Социальная сеть», 2010

Как зафолловил, так и расфолловь обратно

Равнодушное выражение лица Марка Цукерберга (Джесси Айзенберг) у Финчера напоминает мину фарфорового Пьеро. Глаза — как две черные точки. Губы сомкнуты, едва отличаясь от длинного тире. Ты ему, что он тебя предал, а он в ответ (—). Движение уголков по краям этой прямой — та динамика, что увлекает Финчера больше всего. Они бывают чуточку злы, когда Цукерберга бросает девушка. Или, наоборот, злорадно приподняты, стоит ему размыть долю акций экс-партнера Саверина (Эндрю Гарфилд). В этих колебаниях — и отчуждение, и социопатия, и очарование деньгами. Подобное отсутствие — суть современных человеческих отношений, именно это Финчер и сформулировал в «Социальной сети» всем на зависть. Дружба, любовь, ненависть — все проходит онлайн, как транзакции, пока ты сидишь и уныло втыкаешь в ноутбук в мерцании света экрана.

3 место — «Комната страха», 2002

Посидим, помолчим

У этого фильма были такие же шансы не превратиться в потешные кошки-мышки между грабителями и забаррикадировавшимися в сейфовой комнате жильцами, как у пятитысячной купюры не быть поднятой на привокзальной площади. Чудесным образом Финчер укротил даже сценарий Дэвида Кеппа («Парк юрского периода», «Человек-паук»), хотя нетрудно догадаться, какая бравада о семейных скрепах получилась бы, окажись этот материал в руках Стивена Спилберга (еще и под музыку Джона Уильямса). Объединить Джоди Фостер и Кристен Стюарт в объятиях матери и дочери — настолько долгоиграющая шутка, что без провидения не обошлось. Пожелать разбившему зеркало Джареду Лето несчастья — тоже. Но даже за вычетом всех контекстуальных приколов это классный триллер с непроходимо дождливой атмосферой зажиточной части Нью-Йорка без самого Нью-Йорка в кадре (присутствует разве что в эпилоге).

1 и 2 место — «Девушка с татуировкой дракона», 2011 / «Убийца», 2023

Мой ласковый и нежный зверь

Если Лисбет Саландер (Руни Мара) по привычке заказывала хэппи-мил, то анонимный наемник Фассбендер в «Убийце» трескал бургеры из «Макдоналдс», сидя на парковой скамейке в Париже. Формально — чтобы слиться с толпой. Де-факто — массмаркет и фастфуд — единственное человеческое, что, кажется, не чуждо и самому режиссеру (потому что практично). Другая важная ценность Финчера — любовь, правда, проявленная по-своему. Во всех этих слегка асоциальных душевных тонкостях созвучны два самых нежных фильма постановщика, оказавшиеся на лидирующих местах этого списка. Герои обеих картин — эмпатийные системные ошибки с синдромом собственного превосходства. Оправданного, ведь в своем абстрактном деле, будь то охота на привилегированную «добычу» или хакерство в сети, они безупречны. Так же, как Финчер упрям и методичен в том, чтобы садистически истязать актеров сотней дублей одной сцены.

Убийца ошибается на работе, затем становится мишенью сам. Но он большой мальчик, справится и с бугаем, способным мести пол противником, будто тот метелка. Настоящая уязвимость героя Фассбендера — подружка на больничной койке, получившая травмы в отместку за его производственный косяк. Лисбет тоже была бы непробиваема, не волочись рядом бедовый журналист Блумквист (Дэниел Крэйг), которого по зову сердца все время приходится спасать. Обе картины сделаны технически филигранно. В «Убийце» Тильда Суинтон травит анекдот про Охотника и Медведя, но для первой строчки этого все же недостаточно. А вот бесстрастная Руни Мара с разбитым сердцем — это безукоризненный гран-при.